Нет, она не стала бы сопротивляться. У нее была семья, однако, кто мог бы вмешаться. Братья. У Конна не было никаких сомнений в том, что Калеб, человек, сделал бы все от него зависящие, чтобы защитить сестру как от мужчины, так и от магии.

Дилан же, напротив, был селки, как и их мать. Он жил среди детей моря с тринадцати лет. Конн всегда мог рассчитывать на преданность Дилана. Он полагал, что Дилан не стал бы слишком интересоваться или контролировать личную жизнь сестры. Но сейчас Дилан был увлечен человеческой женщиной. Кто знал, до каких пределов простирается его преданность?

Конн нахмурился. Он не мог ошибиться. Выживание его вида зависело от него.

И если, как настаивали его видения, их судьба затрагивала эту человеческую девушку, что ж…

Он рассматривал ее голову, склоненную, как один из ее тяжелых золотых подсолнухов, над грязью сада, и чувствовал укол жалости. Сожаления.

Это печально для них обоих.

Люси нежно, как собаку, погладила тыкву. Садовый участок ее учеников второго класса скоро будет готов к сбору урожая. Работа с растениями и учениками награждалась подобным образом. Подождать немного времени, приложить немного усилий, и вы вполне можете увидеть результаты.

Очень жаль, что нельзя работать подобным образом остаток своей жизни.

Не то, чтобы она жаловалась, твердо сказала она себе. У нее была работа, которая ей нравилась, и люди, которые в ней нуждались. Иногда она чувствовала такое разочарование и тревогу, что могла закричать; что ж, вернуться домой после колледжа, было ее ошибкой. Вернуться в холодный, тесный дом, в котором она выросла, в пустые комнаты, посещаемые оболочкой отца и призраком матери. Вернуться на остов, где каждый полагал, что знает о ней все.

Вернуться к морю, которого она боялась и без которого не могла жить.

Она вытерла руки о джинсы. Однажды, когда ей было четырнадцать, и она окончательно поняла, что ее обожаемый брат Кэл никогда больше не вернется, чтобы спасти ее, она пыталась уехать. Она убежала так далеко и так быстро, как смогла.